В нашем музее сохранились письма Савелия Вахрушина – еще одной фронтовой звезды, взошедшей в боевых условиях.

Пусть его стихи не так известны, но письма поэта-фронтовика, его внутренние переживания в них невозможно переоценить. Обычно, оказавшись на фронте, солдаты дают женам советы, как лучше прокормить семью в новых условиях. И эти советы переходят из письма в письмо, чередуясь с невыносимой тоской. Савелий Федорович Вахрушин был призван в действующую армию в ноябре 1939 году, а вернулся в семью осенью 1946-го.
Уходя из дома, он оставил на родине жену с новорожденным сыном и маму. Педагог по образованию, Савелий написал за этот период множество писем. В них любовь к семье нераздельно сливается с любовью к родине. А еще в них много поэзии, интересных эпизодов с фронтов.
Савелий прошел войну через четыре фронта, 25 октября 1941 года получил тяжелое ранение в боях под Москвой, будучи командиром пулеметного взвода. Вот выдержки из его стихотворения «Сыну».
Твою мне карточку прислали.
Ей нет цены, благодарю,
В часы затишья на привале
Подолгу на нее смотрю.
Она всегда в моем кармане,
У ней потрескались края,
Теперь уже на поле брани
Воюет вся моя семья.
Свой последний бой капитан Вахрушин закончил в Германии, на косе Фрише-Нерунг. Вот как он описывал эти события. «Сотни орудий с той и другой стороны несли тысячи смертей, содрогая землю и сметая все что есть живого на пути. В небольшом блиндажике на берегу моря нас укрылось от артналета 10 человек. Вдруг страшный удар разметал последнюю стенку у двери. Все полетело вверх: и земля, и песок, и доски. Нас было 10. Осталось в живых четверо, в том числе я».
Многие годы после войны Савелий Федорович работал учителем, а его письма с фронта служили учебным пособием патриотизма для учеников. Супруга пережила Савелия, и когда приблизился ее час, она не смогла уничтожить эти глубоко личные письма и передала их на хранение музею. К Дню семьи, любви и верности мы хотим опубликовать некоторые из писем.

Письмо от 2 февраля 1941 г.

Добрый день, моя любимая жена Галя! Как я по тебе соскучился, как стосковался. Мне очень хочется поговорить с тобой, повидать тебя. Ведь уж много времени прошло с пор, как мы с тобой расстались. Прошло уже 1 год и 2 мес. Мало за это время я видел хорошего, весёлого, да и ты, судя по письмам, тоже часто мучилась и страдала.
Эх, как я истомился по твоим ласкам, как я желаю сейчас обнять тебя, прижать к себе и крепко-крепко поцеловать. Здесь служи хоть 10 лет, но и то не увидишь не только женской улыбки, но не услышишь ласкового слова. И часто, часто я вспоминаю всё прошлое наше, учёбу в медучилище, тихие лунные ночи и осенние тёмные ночи с дождём и снегом, которые, когда я был с тобой, становились тёплыми, как весной. Но самые лучшие впечатления остались от весенних вечеров и ночек, когда воздух особенно свеж и пьянящ, когда оживающая природа повелительно диктует свои законы, когда кровь особенно бурлит в жилах, когда общество девушки становится особенно милым и необходимым для каждого из нас. Как приятно вспоминать это «доброе старое время». Ведь знаешь, Галя, как бы мы хорошо не жили в будущем, а всё что было, что прошло, то не повторится и не вернётся. Особенно жаль прошлого потому, что это прошлое связано с лучшими годами нашей юности. От сознания этой неизбежности становится как-то грустно на душе. Как будто прошедшие дни унесли с собой частичку своего счастья. И это, пожалуй, верно, не правда ли? В теперешних условиях, когда я не имею такого настоящего, прошлое служит для меня развлечением и отдыхом, будущее иногда окрыляет надеждами. А настоящее бойца (особ.в МНФ) мало задевает то место нашего сознания, где покоятся наши чувства.
Милая Галочка, один из моих друзей мне говорил, что он получил на днях письмо от своей жены, которая пишет, что … она вышла замуж за другого! Оба они в 1938 году кончили агрономический техникум, вместе работали и поженились. Она работала старшим агрономом МТС. Жили хорошо, любили друг друга. Он ушёл в армию в одно время со мной. Почти год писала часто и хорошие нежные письма. Потом с ноября с.г. писем нет. И вот опять письмо. Он конечно возмущён её изменой и первое время основательно растерялся. Видимо, он её любил. Заметно хуже стал работать. Парень он хороший. Я это письмо читал и оно, мне показалось, наполнено полным раскаянием в своём поступке. Пишет, что она стала несчастной, что её жизнь конченая. Вышла она за колхозника. Видимо, дело было так: пользуясь отсутствием мужа, она гульнула и затем появились результаты (перспектива стать матерью, а детей у них не было). Деваться некуда. Она вышла замуж, кусая свой локоть и проклиная себя. Эта история произвела на меня большое впечатление. Она напомнила мне вместе с твоим письмом, что довольно большая опасность постоянно угрожает нашим семейным устоям. Я невольно подумал: а вдруг получу письмо, в котором ты напишешь, что я вышла замуж. Знаю, что это такое известие убило бы меня и лишило радости в жизни, моя дорогая Галя. Конечно, я в тебе уверен и верю тебе, но всё таки ты человек, а не ангел, а у всякого человека бывают ошибки и промахи. Потерпи, Галочка! Я приеду скоро. Может быть в июле или августе даже. Если любишь, то дождёшь. Я жив и здоров вполне. Как Вовочка? Что нового? Крепко целую тебя, моя милочка! Твой Савелий.

Письмо Вахрушина Савелия
От 1 июля 1942 года
1 июля 1942т года. Здравствуй, Галя! Вчера опять получил от тебя 2 письма, Как хорошо, что ты так часто пишешь! Как дорога мне здесь каждая весточка с родины и как плохо то, что я не могу писать часто и ответить на каждое твоё письмо. Галя, тем более я не в состоянии, в виду отсутствия времени, отдельно писать тебе, маме и Юре. В этом уж ты меня извини и пока не требуй этого. Но мне кажется, что не смотря на общий характер моих писем, по существу в письмах я обращаюсь только к тебе. По моему мама должна быть больше в претензии. Что касается интимности и нежности моих писем, то сознаюсь, этого часто не достаёт. От них должно быть пахнет порохом и боем. Кроме того, многие написаны очень неразборчиво и карандашом. Вместо стройных предложений получаются какие-то куцые обрывки мыслей. Но в этом не всегда виноват. Я вот и сейчас пишу письмо в окопе на полевой сумке, которая лежит на коленях. Возле меня лежит мой боевой товарищ, автомат. Сейчас 10=00. Вокруг меня отдыхают бойцы, сменившиеся с ночного дежурства. Тишину изредка нарушают орудийные выстрелы, недалёкие разрывы снарядов и мин, да трескотня наших и вражьих пулемётов. Не всегда безопасно днём высовывать нос из укрытий. Ночью ко всему этому добавляется необычайно красивый фейерверк, который создаётся сотнями осветительных ракет.
Ты спрашиваешь, почему я изменился? Почему не по-прежнему нежны мои письма? Наоборот, я только в огне боёв понял цену жизни. Цену мирной работы, цену Любви. Ты пишешь, что я и так был недостаточно нежен, а сейчас я и совсем закалюсь так, что моё сердце будет непроницаемо для тебя. Напрасные опасения. Мы советские воины и в самые жаркие и отчаянные моменты боя сохраняем все самые лучшие человеческие чувства – Чуткость, Любовь, нежность. Правда, мы озверели в страшной ненависти к гитлеровским людоедам. И пламя этой ненависти горит в наших сердцах ярко и неугасимо. Этим надо гордится, а не осуждать. Да и что может зародиться у человека, который видел расстрелянных стариков, изрезанных старушек с седыми волосами, крошечных малюток с размождёнными черепами, обесчещенных и изуродованных красивых девушек. И когда вспомнишь вас, мои дорогие, нашего Вовочку, то к горлу покатывается комок чувства, которое не выразить на бумаге. Чтобы это понять, надо это видеть, пережить.
Милая Галя, напрасно опасаешься, что я очень далеко ушёл вперёд в своём развитии, «учась в этом университете войны». Наоборот. Я чувствую, что много знаний я растерял по фронтам, кроме науки убивать. Мне, а не тебе надо будет учиться и отвыкать от многого грубого и нетактичного, что иногда невольно допускаешь в бою. Война – это страшно грубая вещь! Поэтому, убедительно прошу не обижаться, если я напишу вместо «ты написала» — «Галя написала». За эту оговорку я уже получил взбучку в твоём письмо от 22.5. Я знаю, что ты тогда немного погорячилась..
ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПИСЕМ ЗА 1943 ГОД
Письмо от 4-го января 1943 года
Здравствуйте мои родные, Галочка, Вовик, мама!
Примите мой привет! Галочка, сегодня получил твоё письмо от 23.12.42 г. Моя дорогая, мне тяжело сознавать, что вы не регулярно получаете мои письма. Больше недели – этот срок, конечно, не велик, но вам он кажется большим. Это вполне понятно, т.к. сейчас такое время, что за эту неделю можно не один раз потерять голову. Мне понятны твои опасения и тревоги и стараюсь писать часто.
После ноябрьских и декабрьских жарковатых деньков я писал часто и недельных интервалов между моими письмами, как будто, не было. Но справедливы слова песни: «У писем моих не простая дорога..». Прежде чем моё письмо с передовой линии фронта дойдёт до тебя, дорогая, с ним всё может случится. Оно может попасть под артобстрел, под авиационную бомбёжку и, возможно, некоторые письма совсем не дойдут. И в награду за продолжительный перерыв ты сразу получишь два или три моих письма, и все тревоги исчезнут. Моя крошка, мне отрадно сознавать, что ты со своими коллегами, моими бывшими сослуживцами, вспоминаешь меня. Сознание того, что где-то там в тылу на родине про тебя тепло вспоминают, терпеливо ждут, не теряя надежды на встречу, ждут и надеются, надеются и ждут, придаёт нам новые силы, бодрость, веру в себя, в будущее счастье. Нам, бойцам, очень дорого внимание родных и близких с родины. Надо прямо сказать: нигде так писем не ждут, как на фронте и, видимо, и с фронта. Посуди сама, моя дорогая, человек долгие месяцы в самых тяжёлых условиях фронта – в окопах, в грязи, холоде, в постоянной смертельной опасности, не видя привычных развлечений, ласки любимой жены или девушки, внимания матери или родных, и вот в этих условиях весточка, проникнутая сердечным теплом близкого человека бывает дороже всего на свете. И как тяжело переживают те бойцы, у которых некому написать письмо. И как они оживляются, когда случайная девушка напишет несколько тёплых слов! Моя дорогая, я полностью разделяю твои нетерпеливые ожидания нашей встречи в нашем дому. Эх, как хорошо бы хотя на недельку вырваться к тебе, Галиночка, и хотя на недельку забыть всё… и почувствовать тепло твоего ласкового тела, поговорить с тобой на покое и посидеть с тобой, обнявшись!
Если верить в счастье, то мы с тобой, милая, или самые несчастливые или самые счастливые – всё будет зависеть от финала. Живые верят в жизнь. Я живой, здоровый и верю в нашу встречу, в наше счастье! Я плюю в лицо смерти, которая носится около, и верю и надеюсь. Пришли в голову снова стихи К.Симонова «Жди меня». Я хотел бы, чтобы ты его прочитала. Мы его все знаем наизусть. Так оно совпадает с нашими желаниями, чувствами.
Тысячи наилучших пожеланий. Целую! Твой Савелий.

24 октября 1944 г.
Ночь во второй половине и темна и пасмурна, на диво. В воздухе трещат «кукурузники» — эти страшные для врага, неуловимые ночные бомбардировщики. Необъятную темноту октябрьской ночи изредка прорезают ослепительные лучи наших прожекторов да осветительные ракеты, простые и на парашютах, порою повисают над передним краем. Изредка прошьёт свою строчку пулемёт, и рой трассирующих пуль рассыплется по невидимой земле. Только что прекратился дождь и в траншеях грязь по колено (местами почва глинистая) и дороги тоже не скатертью. Дремлют бойцы в землянках, нишах, лисьих норках или просто в окопах и щелях, укрывшись плащпалатками или просто собственной спиной. О, кто передаст то, что переносит солдат на фронте, кто измерит моря лишений и невзгод этих безвестных скромных тружеников войны в серых шинелях, отдыхающих как придётся, может быть в последний раз. В штабах гудят зуммера полевых телефонов; офицеры работают над оперативными документами и картами, снуют пешие и конные связные и всех видов транспорт. Так готовится бой. Завтра бой! Какой он будет, большой или местного значения – всё равно, неважно. Важно то, что опять где-то осиротеют дети, овдовеют жёны. Может быть, в последний раз во сне приснится образ ласковой жены и милых детишек или чернобровой девушки-невесты…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *